Каковы же характерные особенности античной культуры

Информация » Понятие гармонии, меры и красоты в древнегреческом искусстве » Каковы же характерные особенности античной культуры

Страница 1

Прежде всего античная культура космологична. Космос выступает ее абсолютом.

Космос по-гречески—это не только мир, Вселенная, но и украшение, порядок, мировое целое, противосто­ящее Хаосу упорядоченностью и красотой. И если вся окружаю­щая природа прекрасна, то верность ей становится незыблемым принципом греческого искусства. И. И. Винкельман, исследуя гре­ческое искусство, упоминает о существовании закона, предписы­вающего художникам «подражать природе как можно лучше под страхом наказания». Уже в самом общем подходе к миру, приро­де, космосу античный грек утверждал эстетические категории, тесно связанные между собой, пронизывающие всю античную культуру и получившие особое развитие в искусстве - красота, мера, гармония.

Красота, прекрасное, согласно чтимому греками Аристоте­лю, объективно существует в настоящем мире, в ее основе лежат характеристики онтологического порядка: соразмерность, опреде­ленность, ограниченность и единство в многообразии.

Мера понимается как исходный принцип существования че­го-то определенного. Она едина и неделима, она — характеристика совершенства. «Прекрасное есть надлежащая мера во всем», — по­лагает философ Демокрит.«Меру во всем соблюдай» — рекоменду­ет Гесиод. «Ничего слишком!» — учит надпись на фронтоне в Дельфийском храме Аполлона. Мера вводится в античной Греции в фи­лософскую, политическую, эстетическую и этическую культуру, представляя собой одну из основных ее категорий. Природа Греции сама осуществляет меру — в ней нет ничего громадного. Все обозримо и понятно. Море не угнетает рыбаков и мо­реплавателей своей безбрежностью, почти всюду видны берега, и остров, видимый за 150 км, кажется греку «щитом, положенным на море». Горы не отличаются значительной вышиной, в прозрачном воздухе все видимые предметы воспринимаются в отчетливых фор­мах. Грек не угнетен безбрежным пространством как египтянин в пустыне или скиф в степи, он воспринимает мир в четких естествен­ных границах. Незначительность размеров греческих государств превращало абстрактное понятие об отечестве в представление о родном и любимом городе-полисе.

Человек, привыкший к таким ясным конкретным представ­лениям и образам, как нельзя более был способен к пониманию гар­монии между видимыми частями созерцаемого. Вот почему как ос­новная черта бытия понималась греками и гармония - единство в многообразии, «внутренняя природа вещей». Наивысшеевыраже­ние гармония, как и мера, получает в искусстве, но образцом для произведений искусства является гармония в космосе, природе, гармония человека, общества

Античная культура — это тип европейской рациональной культуры. Грек созерцал космос, воспринимая его таким, как он есть, не задумываясь и не давая глубокого осмысления античному мирозданию. Но восприняв его, грек должен был доказать, просчи­тать и вычислить все, что вначале он утвердил умозрительно и при­нял на веру. И если гармония, как настаивал Аристотель, есть отно­шение величин, которым свойственно «движение и положение», если она выражается в «пропорции и связи вещей», то должны быть математические нормы этой связи. Отсюда — наличие канона, со­вокупности правил, определяющих идеальные пропорции гармо­нической человеческой фигуры. Тело человека подверглось тща­тельному геометрическому изучению, в результате которого были установлены правила пропорционального соотношения его частей. Историки полагают, что теоретиком пропорций является скульп­тор Поликлет (2-я половина V в. до и. э.), автор труда «Канон». Практически теория пропорций Поликлета выражена прежде все­го в его собственных статуях атлетов «Дорифора» («Копьеносец») и «Диадумена» («Юноша с победной повязкой»). Математические расчеты базировались на наблюдении над реальным человеческим телом. Но тело, совершенное и прекрасное само по себе, было лишь частью гармоничной личности античного мира. Идеал, к которому должен стремиться каждый гражданин греческого полиса — калокагатия. Прекрасный и хороший, добрый человек соединяет в себе красоту безупречного тела и внутреннее нравственное совершенство, причем приоритет явно принадлежит второму. «Кто прекрасен — одно лишь нам ра­дует зрение; кто же хорош — сам собой и прекрасным покажется», — выражает эту мысль поэтесса Сапфо (VII век до н. э.). Достигнуть идеала можно было упражнениями, образованием и воспитанием.

Воспитание предполагало единство развития физического и умст­венного в равной степени — «гимнастического» и «мусического». Ко второму относилось «поприще муз» — все искусства (пение, музы­ка, танцы, поэзия), искусство счета, речи, искусство спора. Основу литературного образования составляли произведения Гомера, Гесиода, Эзопа.Таким образом, уже космологизм греческой культуры пред­полагал антропоцентризм. Космос постоянно соотносится с чело­веком, природные объекты — с человеческим телом. Такой подход определяется и общим отношением античного грека к земной жиз­ни. Любовь к повседневным радостям утверждалась в качестве сво­еобразного идеала, преимущество жизни над смертью огромно, понимание его составляет смысл античного мировоззрения: «Всем суждено умереть, и никто предсказать не сумеет даже на завтрашний день, будет ли жив человек. Ясно все это поняв, че­ловек, веселись беззаботно . И наслаждайся любовью, ведь жизнь у тебя однодневна. Прочие тяготы все я оставлю судьбе» (Греческая эпиграмма. - М. 1960. С. 276).

Страницы: 1 2

Другие статьи:

Понятие публичной речи
"Нам не дано предугадать, /Как слово наше отзовется . ", - сказал великий русский поэт Ф.И. Тютчев. Ведь доброе слово лечит, вредное - ранит душу, нужное слово заставляет действовать, принимать решения. Публичная речь - явление ...

Основные черты средневековой духовной культуры
В этот период развития европейской культуры христианство пронизывает все сферы общества и, естественно, главной чертой духовной культуры является ее религиозность. Христианство – не просто религия, оно выступает как фундаментальная мирово ...

Портрет эпохи
Из биографических сведений известно, что сам Булгаков воспринимал свой роман как некое предупреждение, как сверхлитературный текст. Уже умирая, он попросил жену принести рукопись романа, прижал к груди и отдал со словами: «Пусть знают!» ...